О псевдонимах

Юля Зайчикова
главред «Сноски»

У меня несколько писательских псевдонимов.

Под одним я — женщина за пятьдесят, которая пишет чувственные любовные романы. Под другим — мужчина лет тридцати пяти с довольно своеобразным «батьковым» чувством юмора. Под третьим — нишевая любительница постапа и антиутопий, которая игнорирует любовные линии.

И это далеко не все. Их больше.

Самое любопытное, что за последние несколько лет я не выдала ни одну из своих фамилий ни друзьям, ни в блогах, даже мужу. Это моя осознанная позиция, которая часто вызывает недоумение. Поэтому, когда разговор заходит о моей художке, он обычно развивается по одному и тому же сценарию:

— Ну дай хоть почитать, что пишешь.

— Извини, не делюсь.

— Тогда я сам в интернете найду.

— Вряд ли. Я публикуюсь под разными именами.

И после этого всегда один и тот же вопрос: а зачем? А что скрываешь? Стесняешься, что ли? Боишься осуждения?

А как же желание славы своему настоящему имени? Вдруг ты станешь знаменитой писательницей, но мир так и не узнает, кто ты на самом деле?

Но дело совсем в другом. Псевдоним не столько прячет человека, сколько снимает с него бремя самоцензуры и позволяет идеально общаться со своей целевой аудиторией. А под собственным именем ты редко пишешь абсолютно свободно. Даже если старательно убеждаешь себя в обратном.

Когда ты знаешь, что текст могут прочитать друзья, родители, коллеги, люди, которые давно нас знают, часто неосознанно включается внутренний редактор.

«Это слишком личное, нужно убрать эти подробности».

«Здесь меня неправильно поймут».

«В этой сцене мой бывший узнает себя».

Чаще всего этот редактор даже не говорит вслух. Он просто незаметно подставляет другие слова, убирает абзацы и делает текст чуть более… стерильным?

И вместе с этим высасывает из него всю мякоть.

И пусть со мной поспорят опытные писатели, но сюжеты почти никогда не рождается из пустоты и не приходят к нам из каких-то безопасных мест. Они всегда про то, что человек долго видел, слышал, переживал, чего боялся, кого полюбил или тайно возненавидел. Герои всегда приходят из жизни, конфликты приходят из жизни. Даже самые невероятные миры строятся из вполне земных впечатлений. Именно поэтому писать без цензуры так трудно.

Когда же между автором и текстом появляется небольшая дистанция в виде вымышленного имени, происходит странная вещь. Будто исчезает необходимость всё время сглаживать шероховатости с оглядкой на то, как это воспримет твой читатель. Ты позволяешь себе воспроизводить неприятные диалоги из жизни слово в слово. Делать в романе из своего бывшего пиньяту, высказывать старому другу накопившиеся недовольства и не стесняться этого.

Я не думаю, что псевдоним нужен всем-всем в обязательном порядке. Но почти каждому писателю, как мне кажется, необходимо хотя бы раз испытать чувство полной анонимности. Оно удивительным образом освобождает. И именно в этот момент получается написать тот самый текст, который под собственным именем никогда бы не появился.